Семен Новопрудский о том, как прогресс зависит от первобытных чувств

Новости | 13.09.2019

С монитора только что включенного бездушного компьютера в мои заспанные глаза утром бросается заголовок: «Через 10 лет роботы лишат работы половину россиян». Что за черт? Теоретически этот текст тоже мог бы написать робот. Но нет. Пока нет. Роботы не лишат людей работы, пока этого не захотят сами люди.

Итак, разберемся, откуда взялся такой алармистский заголовок? Из вольной трактовки исследования Лаборатории исследования проблем предпринимательства Института прикладных экономических исследований РАНХиГС. Там подсчитали, что к 2030 году компетенции 45,5% работников (этот процент журналисты и округлили лихо сразу до «половины») в России станут неактуальны. Поэтому людям придется либо уйти с рынка труда, либо переобучаться. По оценкам авторов, «рискам цифровизации и автоматизации» будут подвержены 20,1 млн человек. А вероятным решением проблемы может стать введение налога на роботов (собранные средства можно направить на социальную помощь) или переход на четырехдневную рабочую неделю.

К слову, недавно министр труда Максим Топилин заявил, что рабочая четырехдневка в России может появиться не раньше, чем 40-50 лет. А не через 10.

Правда, в современном мире прогнозы что на 10 лет, что на 50 выглядят примерно одинаково — как наивные попытки водить пальцем по небу, угадать что-то бесконечно далекое и совершенно непредсказуемое.

Главное — не дожить до момента, пока кто-нибудь проверит твой прогноз. Впрочем, сделать это с каждым годом все проще. Мир меняется так быстро — а человек при этом не меняется в чем-то главном веками, — что любой прогноз на 5 или 10 лет все равно забывается практически моментально.

Но в РАНХиГС всего лишь посчитали, какова доля однообразных рутинных операций в конкретных сферах человеческой деятельности и гипотетически предположили, что произойдет при их полной одномоментной автоматизации. Еще раз: при полной и одномоментной! А полной и одномоментной автоматизации не бывало и не будет нигде и никогда. Даже если не воровать ни копейки денег, отпущенных на цифровую экономику (до сих пор кстати никакой зависимости между техническим прогрессом и ростом честности людей не отмечено), полностью и сразу автоматизировать любую человеческую профессию все равно не получится.

Итак, по оценкам ученых из РАНХиГС, роботам можно поручить примерно три четверти работы в гостиничном и ресторанном бизнесе (здесь роботы могут вытеснить 73% «белковых» трудящихся), больше половины работы в обрабатывающих производствах (тут в зоне риска 60% занятых), сельском и лесном хозяйстве (58%), розничной торговле (53%) и добыче полезных ископаемых (51%).

Могут ли роботы заменить телеведущих и пишущих журналистов — отдельный вопрос. Иногда кажется, что уже заменили. По крайней мере, некоторые особенно пламенные пропагандисты выглядят не вполне людьми.

Но главные проблемы на пути грядущего неотвратимого нашествия роботов, которые сделают нашу жизнь ужасно комфортной, ужасно удобной, ужасно прекрасной — не технологические и не финансовые. Главные проблемы — сугубо человеческие. Психологические. Психические даже. Мы должны понять и принять роботов, прежде чем они освободят нас от исполнения практически всех обязанностей, включая, возможно, и супружеские. Мы должны ДОВЕРЯТЬ им.

Дефицит доверия — самого древнего, архаичного, первобытного, первородного человеческого чувства, оплота безопасности (только с теми, кому мы доверяем, мы по-настоящему чувствуем себя в безопасности в момент рождения и в первые месяцы жизни) оказывается главным препятствием на пути технологического прогресса.

Готовы ли мы доверить роботам нашу жизнь, как доверили ее вполне себе бездушным гаджетам вроде смартфонов или компьютеров?

Вот как россияне отвечают на этот вопрос здесь и сейчас.

Институт статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ спросил у 7584 человек в возрасте 18–65 лет, в каких ситуациях им комфортно взаимодействовать с роботами, а в каких лучше обойтись без этих неживых существ.

Робота-домохозяйку россияне принимают на «ура». Две трети готовы перепоручить ей (или ему?) домашние хлопоты. 62% согласились на то, чтобы дрон доставлял им продукты из магазина. Больше половины – 53% — готовы на юридическую консультацию у робота. Собственно, нам на мобильные с постоянными сообщениями о праве на бесплатные юридические консультации, похоже, робот и названивает. Люди таким голосом и с такими интонациями не разговаривают. Только если вдруг залпом выпьют перекись водорода.

Но как только с роботами надо вступать в протяженные личные отношения, доверие россиян к таким контактам падает, как рейтинг «Единой России» в Хабаровском крае.

Хорошо относится к идее работать вместе с роботами в одном трудовом коллективе уже меньше половины россиян — 44%. Вести с ними дискуссии готовы лишь 38%: действительно, попробуй, переубеди робота, у которого нет никаких моральных ценностей и высоких идеалов, одно только числовое программное управление.

Допускать роботов к своим деньгам нашим людям хочется еще меньше. Только чуть более трети — 35% — согласны на то, чтобы робот принимал решение, давать или не давать им кредит.

И уж совсем низким оказывается рейтинг роботов, когда речь идет о нашей жизни и буквальной безопасности, а также о жизни и безопасности наших близких.

Только каждый пятый россиянин сядет в беспилотное такси. Только 19% готовы завести робота-сиделку для пожилых родителей. Только каждый седьмой доверит свое здоровье роботу-хирургу. И только каждый десятый согласен на робота-воспитателя для своего ребенка.

Скоро, через два год, роботам стукнет 100 лет. Причем, когда в 1921 году чешский писатель Карел Чапек написал свою пьесу «Россумские универсальные роботы», впервые использовав это слово, вроде бы придуманное его братом, художником Йозефом Чапеком, роботы были не механическими железными конструкциями. В пьесе у Чапеке это биологические существа, но не естественные, а искусственные люди. Искусственными их делает отсутствие базовых свойств естественного человека — например, способности любить и ненавидеть.

Еще года три назад каждый божий день кто-нибудь бредил в публичном пространстве о неизбежном вытеснении наличных денег и даже пластиковых карт криптовалютой. Но биткоины и им подобные валюты не стали пока и вряд ли станут в скором будущем единственными деньгами не только потому, что на их майнинг не хватит электричества или потому, что их курс колеблется в безумных диапазонах каждый божий день. Нет, им не стать деньгами, пока к ним нет всеобщего доверия. Пока 80 или 90% людей во всем мире не считают их реальными деньгами. Точно такое же недоверие поначалу было и к бумажным деньгам: как могут какие-то бумажки с циферками заменять осязаемые и прочные медные или тем более золотые монеты?

Человеческое общество все равно основано и будет основано на любви, доверии и сострадании, а не на биохакинге, майнинге и блокчейне.

Как только мы будем готовы полностью перепоручить себя роботам, полностью доверить им заботу о детях и стариках, о готовке еды (как уже сейчас машины стирают белье и моют посуду), мы сами в каком-то смысле превратимся в роботов. Просто потому, что уже не будем от них отличаться. Мы и сами этого отчасти желаем – ради кардинального продления срока своей активной жизни. Не случайно киборгизация, попытки придумать, как соединить машину и человека в некий общий организм (или механизм, уж не знаю, как сказать правильнее) — нынче одна из очень модных мировых научных проблем.

«Робот избавит меня от забот, воспитает за меня детей, добудет мне еду, вылечит меня, выучит меня, защитит меня». «Робот убьет меня, моих близких и мою работу». Нужное подчеркнуть.

 

Читайте также